Над пустой равниной чана ветер баттхёрт собирает. Между досками и морем гордо реет Юккурясник, круглой булочке подобный.
То крылом доски касаясь, то стрелой взмывая к проксям, он кричит, и - сырны слышат радость в смелом крике юкку.
В этом крике - жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат сырны в этом крике.
Щерны стонут перед бурей,- стонут, мечутся над чаном и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И добрачки тоже стонут,- им, добрачкам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Бака сырно робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Юккурясник реет смело и свободно над седым от банов чаном!
Все мрачней и ниже тучи опускаются над чаном, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает мод-тян стаи сырн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги синекрылые сосульки.
Юккурясник с криком реет, круглой булочке подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.
Вот он носится, как демон,- чванлый, круглый демон бури,- и смеется, и рыдает… Он над сырнами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома,- чуткий демон,- он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца,- нет, не скроют!
Ветер воет… Гром грохочет…
Синим пламенем пылают стаи сырн над бездной чанов. Чаны ловят стрелы молний и в своей пучине гасят. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний!